Суббота, 24.06.2017, 01:17Читайте, комментируйте, спрашивайте.
Главная » Статьи » книги

Диалоги с Адалло-2 ч.4

    Продолжим. Есть ли у тебя любимые стихи или поэмы из написанных тобой?

 

      -  Нелюбимых  произведений  мне ни разу не удалось создать. Они мне не поддаются.

 

       - Замечательно! Есть ли у тебя стихи, за которые тебе  по происшествии лет не очень удобно?  

 

      - В отличие от многих старших и не совсем старших коллег, даже и некоторых младших – испытать такое скверное чувство к счастью, мне было не суждено.

 

      - И это здорово. А приходилось ли тебе писать стихи, посвященные партии, вождям, юбилеям или юбилярам?

 

      Я родился и рос в семье древнейшего Гидатлинского рода, где поклонялись только Всевышнему, а не всяким земным идолам.  Еще с самого раннего детства я воспитан, мягко выражаясь, в духе юмора по отношению к вождям – божествам и всякого рода там юбилярам, посвящать свои творения им с моей стороны было бы сверхлицемерием. Такое я не позволял себе никогда и ни при каких обстоятельствах. Но некоторые моменты здесь подлежат уточнению. Начну с первого из них. Во время учебы в школе наш учитель родного языка и литературы незабвенный Расул Рамазанов однажды  предложил нам, ученикам восьмого класса, сочинение на тему весны. На мой вопрос о том, можно ли в стихах, он ответил, что это было бы еще лучше. Через 10-15 минут завершив сочинение, я с позволения учителя покинул класс. И так целых два часа я имел возможность бродить где угодно и как угодно. Словом, свобода на два часа!

      Разумеется, ради этой свободы я и в дальнейшем писал школьные сочинения только в стихах. А учитель наш, оказывается, отправлял их в газету «Большевик гор» («МагIарул  большевик») и в научный институт школ, откуда  (я пацан) получал лестные отзывы  солидных ученых, в частности, Зайнулабида Курбанова и Шихабудина Микаилова. Неожиданностью было для меня и  появление первого своего стихотворения в республиканской аварской газете. Содержание этого стихотворения помню - солнце, птицы, цветы. Радуются горы и долины приходу весны. Вот и все. Редактором газеты был милейший человек и крупнейший поэт Заид Гаджиев. То ли им самим или кем-то из литературных работников газеты стихотворение усовершенствовали, добавив  к нему две или три строки примерно такого содержания:  благодарный за весну народ аплодирует Сталину. Это был то ли 1948, то ли 1949 год. С тех пор прошло почти шестьдесят лет! И совсем недавно прозаик Г. Галбацов и поэт Н. Джаватханов в своем журнале «Сабаб» опубликовали вырванные из того детского стихотворения именно те чужие и еще тогда чуждые  для меня строки. Считая, видимо, что археологические раскопки своей литературной экспедиции принесли ценнейшие находки, они с самодовольной ухмылкой обращаются к читателям, мол, полюбуйтесь – вот что писал вчерашний коммунист и сегодняшний антикоммунист Адалло. Резонный аргумент, не так ли?

      Второй момент. Еще в 1979 году после одобрения рукописи Московское издательство «Современник» заключило со мной договор об издании моей книги под названием «Алмазное стремя». Издательство взяло на себя обязательство выпустить ее в течение одного года после подписания договора. Но ни в том, ни в следующем году книга не вышла. Только на третий год редактор книги мне  объяснил, что цензура не дает добро на ее выпуск, пока автор вместе с переводчиками не исправят кое-какие места. Он добавил, что книга прекрасная и ее надо во чтобы то ни стало спасать. А для этого, оказывается, нужно всего-навсего «присобачить» (так и сказал редактор!) к стихам имя Ленина и, для придания книге национального колорита, имя какого-нибудь местного революционера. Раз цензура вмешалась, подумал я, книга пропала. «Что хотите, то и делайте с книгой», –сказал я редактору и, махнув рукой, в сердцах вышел  из его кабинета.

      Книга на третий год все же вышла и, благодаря руке редактора, в ней появились Ленин и Дахадаев. Видимо, за идейность, тираж ее увеличили от десяти до двадцати тысяч экземпляров и мне прислали двойной гонорар.

      Еще один момент из той эпохи. Это было время Умаханова (первый секр. обкома, чл. ЦК). Выступая на совещании интеллигенции Дагестана, он, оказывается, подверг резкой критике мое творчество. После этого я, и до этого не имевший ни квартиры,  ни работы, вдобавок лишился возможности печататься.  Словом, полная экономическая и моральная блокада начала меня безжалостно душить. Единственный человек, который мог бы мне в этой ситуации помочь, был Расул Гамзатов. Он сходу посоветовал мне написать поэму о Муслиме Атаеве, революционере, жертве репрессии. «Только ты сможешь создать достойную вещь о нем», – сказал он. – И обком пойдет тебе навстречу». Имея большой опыт общения с ним, вначале я подозревал подвох в его предложении. Потом, когда ничего такого не обнаружил, решил-таки приступить к изучению жизни и деятельности революционера. Почему бы и нет? Ведь его сын был моим кунаком. Напишу поэму об отце и посвящу ее памяти его же сына и своего друга Дибира. Тогда «и обком пойдет навстречу»…

      Поэма вроде уже созрела в голове, а перенести ее на бумагу никак не удавалось. Как только сажусь за стол, происходит где-то что-то, и я вынужден бросить ручку. То болезнь, то неожиданные гости, то,  то, то…   И все это случается в тот момент, когда я решительно сажусь за письменный стол. Пришлось по «суеверным» соображениям на некоторое время прекратить работу над книгой. Проходит месяц, полгода, год – тишь да гладь. Стоило снова начинать писать, опять появлялись уже другие, но также не поддающиеся разгадке преграды: то правая рука онемеет, то ее пальцы скручивает судорога… Расулу же я говорил, что работа над поэмой продолжается, а он тут же сует мне еще одного революционера, какого-то там даргинца. «Если талантливый аварский поэт напишет поэму о революционере из другой национальности, то это прозвучит как символ дружбы народов нашего Дагестана», – сказал он мне вдохновенно. И я рванулся из его кабинета как бы немедленно приступить к выполнению ценнейшего указания.

      Эти советы он давал вроде для того, чтобы обком КПСС пошел мне навстречу. Но я-то не слепой и не глупый человек, ясно видел и прекрасно знал, что в те времена не только вечно стоящий на  тоненьких и дрожащих ногах перед Кремлем обком, но и само всемогущее политбюро ЦК КПСС   слушалось Расула…

      Говорят,  нет  худа без добра. Благодаря Всевышнему  мне  не пришлось краснеть за свои произведения. Для подтверждения своих слов прочту тебе написанное мною еще в 1992 году, точнее 27 апреля, Открытое письмо Союзу писателей.  Вот оно:                          

      «Я выхожу из Союза писателей СССР. Это не случайное решение, а плод размышлений многих лет. Более  сорока лет я занимаюсь литературной деятельностью. Печатался со школьной скамьи. В 1965 году окончил Литературный институт  в  г. Москве. С этого времени являюсь членом Союза писателей.  Именно в этот период (60-е годы) произошли существенные внутренние перемены в Советской империи. Но за всё это время я не встретил в Дагестане ни одного писателя, который не был бы согласен с существующим тоталитарным режимом, не восхвалял бы коммунистический деспотизм. Иначе и не могло быть. Ведь Союз писателей – организация,  созданная коммунистами в 30-е  годы, в период сплошной коллективизации и массового государственного террора против собственного народа, является, по сути, изуверской формой закрепощения творческой мысли, творческой личности. Эта организация стала органичной структурой репрессивной системы. Согласно установкам вождя, писатели превратились  в настоящих «колёсиков и винтиков» партийного механизма. Союз писателей был и остаётся приютом для серой массы бездарей и могилой для многих и многих талантов.

      Я, принуждённый репрессивной системой быть в общей  «литературной массе», долгие годы не имел возможности говорить в полный голос. Лишь путём использования различных, художественных средств я пытался выразить свой протест против царящего мракобесия. Специальные редакторы  и критики  от  КГБ, вынюхивающие  крамолу в каждой строке, в каждой букве не только коверкали  мои произведения, но и отравляли литературную деятельность. Однако то, что уцелело – слава Аллаху! – всё же я надеюсь, займёт в литературе своё законное место и будет достойно внимания новых поколений истинных литераторов.

      Подтверждением  моей позиции является тот факт, что в Союзе писателей Дагестана, где сплошь лауреаты и орденоносцы, я являюсь едва ли не единственным писателем, который не имеет никаких премий, наград, званий. Но зато я достаточно много имею выговоров и различного рода преследований. Считаю, что это объективно и справедливо. Ибо я, в отличие от других писателей, не имел никаких заслуг перед КПСС. Чем я поистине и горжусь!

      Долгое время  я надеялся и ждал, что в связи с огромными переменами, которые произошли в стране, начнутся какие-нибудь изменения и в Союзе писателей. К глубокому огорчению, никаких сдвигов в литературной среде не произошло. Наоборот, атмосфера стала ещё более угнетающей. Представьте себе, всё так же проводятся собрания, как это было 20 и 30 лет назад. Ставятся те же вопросы, о которых вечно говорят и которые вечно не решаются. Всё так же выпускаются за государственный счёт одни и те же никому не нужные книги одних и тех же людей. Чувствуя, что  «кормушка социализма» для них скудеет, они стали обвинять в экономической, политической и нравственной деградации общества не кого-либо, а реформаторов. А ведь никто иной, как писатели должны были заметить и заявить во всеуслышание, что именно бывшие партийные функционеры устремились в новые политические структуры и дискредитируют прогрессивные начинания. На последнем заседании Союза писателей было принято «Обращение к народам Дагестана» («Дагестанская правда», 1992 г.), в котором всячески оправдывалась бездеятельность и некомпетентность номенклатурного парламента и вся ответственность за происходящие в республике безобразия возлагается на народ. Это кощунство, свидетельствующее об аморальности и антинародной сущности тех, кто в течение семидесяти лет паразитировали за счёт народа и воспевали КПСС, а теперь продолжают выражать своё верноподданство столпам режима. И всё это предательство перед собственным народом совершается ради куска хлеба и мнимого престижа. О какой литературе, какой духовности может идти речь при такой нищете и рабстве духа? Недавно я прочитал о том, что на Кавказе появились певцы-рабы, рабы рабов, каждой жилочкой рабы. Эти торговцы пафосом и изготовители напыщенных слов…  Певцам-рабам не нужна воля, огонь страха не только сжигает их изнутри, но и светит им на скользком пути к удаче. А Пророк (с.т.а.в.) учит, не бояться: «Если тебе  посоветуют: «Не вступай в зной», – ты  скажи: «Огонь геенны более зноен». Рабы, наверно, не верят ни в пророка, ни в геенну. А Лермонтов верил: «Быть может, небеса Востока меня  с ученьем их пророка невольно сблизили».

      Выход из Союза писателей – одна из форм протеста. Я сознательно совершаю этот шаг, чтобы привлечь внимание широкой общественности к продолжающемуся в Дагестане в завуалированной форме номенклатурно-уголовному произволу и беззаконию. И считаю, что едва ли не самая большая ответственность за происходящее лежит на Союзе писателей.

      Итак, я выхожу из Союза писателей. Подчёркиваю, мои действия никоим образом не связаны ни с личными обидами, ни с бытовыми вопросами. Каждый из писателей остаётся для меня тем, кем он был и до этого.

                                       Адалло         27 апреля 1992г.    Махачкала

Категория: книги | Добавил: saidov-ak (23.12.2007)
Просмотров: 463 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz